«Ты считаешь, что использовала меня?» — в недоумении воскликнул Максим, не веря, что его жена собралась потратить свои деньги на квартиру отдельно от семьи
Максим обозначил, какой видит свою жену.
В итоге Тамара увидела себя в роли домохозяйки.,Максим не стал многословить и сразу сделал предложение.
— У нас есть чувства. Мы думаем одинаково. Зачем откладывать?
Однако в предсвадебной суете Тамара осознала, что без работы ей скучновато. Волокита с кольцами (их делали на заказ, но трижды неправильно), организация салона, бронирование отеля для родственников напомнили ей, что в этом она чувствует себя уверенно. Годовой отпуск за собственный счет, на свои накопления и доходы Максима, после того как они стали жить вместе, помог ей почувствовать прилив сил.
Она стала задумываться о возвращении к работе.
Но уже с учетом прошлых ошибок и новыми корректировками. Тамара всегда старалась забегать вперед, перерабатывала, бралась за все обязанности, и это истощало ее энергию. Теперь она собиралась изменить подход.
— Значит, ты совсем не будешь расстроена, если я продолжу работать? — спросила она, не обращая внимания на его ехидные комментарии про «женские» деньги.
— Любое твое желание — для меня закон. Но работа не должна огорчать. Потому что совмещать ее с домашними делами — это настоящее испытание. Зато есть и положительные стороны — будет развлечение.
Максим заблуждался, думая, что женщины посещают работу, словно праздник. Тамара не принимала близко к сердцу его мнение. «У каждого свои минусы», — решила она и воспринимала такие замечания как незначительные помехи в радостном восприятии.
Максим не собирался помогать по дому — это было ясно с самого начала. Но честно признавал, что ищет домохозяйку и открыто говорил об этом.
Тамаре стало даже интересно совмещать роль домохозяйки с неполным рабочим днем — около четырех часов.
К тому же работать было проще, когда знала, что за спиной есть поддержка. Раньше, до замужества, она сама обеспечивала съем квартиры, первый взнос по ипотеке, питание и проезд. Потеря работы тогда была бы настоящей катастрофой.
Сейчас же она трудилась исключительно ради собственных нужд. Все заработанное тратила на себя, не боясь потерять работу, поэтому перед начальством не старалась изо всех сил и в переработках не задерживалась. Иногда Максим ласково называл ее «трудяжкой».
Сам Максим тоже не был в проигрыше: вкусный ужин и накрахмаленное постельное белье появлялись перед ним словно по волшебству.
В целом их брак можно было считать успешным. Максим не упрекал Тамару в работе, благодарил за домашний труд, а она не тревожилась из-за каждой копейки и спокойно могла оставить работу, если понадобится.
С годами все разногласия исчезли полностью. Тамара поднялась по служебной лестнице, ее рабочая неделя удлинилась с четырех до восьми часов. Максим же трудился почти по двенадцать часов каждый день и не замечал этих изменений. Единственное, в переработках она не соглашалась участвовать и ни перед кем не уступала.